Search found 7 matches

Author Message

Puzzzle

Post 31-Oct-2014 11:33

[Quote]

Всего несколько дней назад писал статью на сериал “Досье Дрездена” (The Dresden Files). А сегодня я наконец дочитал первую книгу из серии книг, по которым, собственно, сняли сериал. Книга называется “Штормовой фронт” (Storm Front), но наши издатели, вслед за кинопереводчиками, решили выпендирться и назвали книгу “Гроза из преисподней”. Словами не передать грусть, которая меня охватывает при таком отношении к переводу вещей.
А книга действительно оказалсь интересная, и я с самого начала понял, что об этом надо написать рецензию. Да, тот же Джим Батчер (автор серии книг) сказал, что сериал получился сильно “по мотивам”. Внешний вид многих персонажей не совпадает в сериале и в книгах. Сюжет претерпел многие изменения, и неизменной лишь осталась фраза во вступлении, звучащая, как “Меня зовут Гарри Дрезден. Я практикующий чародей, у меня есть лицензия и меня можно найти в телефонном справочнике.”
Что ж, если вы позволите, я приступаю.
Итак, если вы смотрели сериал, то сюжет книги частично пересекается с сюжетом 8-й серии, которая также называется “Штормовой фронт”. Главного героя, Гарри Дрездена, полиция привлекает к расследованию очень странного убийста. У девушки и парня прямо во время коитуса были вырваны сердца. Так действует таумотургия – чёрная магия, что-то вроде вуду. И Дрезден принимается за расследование события, попутно нарываясь на кучу неприятностей.
Отличий с серией у книги так много, что я даже и начать не знаю, с чего. Прежде всего хочется заметить, что убитый мужчина был телохранителем главу мафиози Чикаго, и в сериале этот факт был лишь вскользь упомянут, в книге же этот факт развернулся в целую сюжетную линию.
В целом книга гораздо жестче и циничнее сериала. Здесь Морган, надзирающий за Дрезденом – редкостный тупица и просто мерзкий тип, романом между Мёрфи и Гарри – нечто мифическое, они друг другу скорее брат и сестра. Бьянка, заправляющая вампирами Чикаго, скорее убьёт Дрездена, нежели поможет ему. И так далее, и том подобное. Всё-таки сериал показывает мир чародейский в весьма добром свете, несмотря на то, что Пол Блэкторн, сыгравший Дрездена, в сериале отмечал постоянно обратное.
В книге очень хорошо отыгран стереотип “маленького человека”. То есть несмотря на тот факт, что Дрезден является могучим чародеем, способным на очень многое, вся действительность против него. Сообщество чародеев ненавидит его и презирает, обычные люди подозревают в чём угодно, от шарлатанства до шизофрении. Это немного угнетает, потому что у Дрездена нет ни друзей, ни союзников, самое близкое к этому – знакомый бармен, в баре которого собираются чародеи. Все же остальные либо враги, либо просто люди, которые не хотят видеть Гарри в своей жизни.
Итог: Это не означает, что книгу неинтересно читать – мне очень понравилось. Книга читается весьма быстро, повествование увлекает за собой. Однако в итоге Дрезден выходит из под опасностей в результате череды случайностей и дикой удачи. Как-то это не по чародейски и печально. Посмотрим, изменится ли ситуация в последующих книгах, или Дрезден продолжит быть избиваемым в каждой главе последующих книг.

Puzzzle

Post 31-Oct-2014 11:32

[Quote]

Сложно поверить, но фантастическая литература существует уже очень долго. За это время довольно много чего было признано классикой. Рэй Брэдбери, Курт Воннегут, Герберт Уэллс… Роджер Желязны, Уильям Гибсон, Артур Кларк… Среди них имя Орсона Скотта Карда известно чуть менее. Однако этот писатель получил такие премии Небьюла, Хьюго, Локус и другие. Самое известным (или одним из) его произведением является «Игра Эндера». Только одна эта книга принесла ему в 1985 году премии Хьюго и Небьюла.
Я, впрочем, долгое время откладывал прочтение этой книги, поскольку ознакомился его сюжетом и не был от него в восторге. Мне казалось, что это книга не в моём вкусе. В самом деле – книга о шестилетнем гении и инопланетной опасности, угоржающей Земле, только вышедшей за пределы Солнечной системы. Смотрелось это странно, а мне ещё и вкратце рассказали, чем всё закончится.
Однако не так давно я увидел трейлер фильма по этой книге и узнал, что вообще уже ведутся съёмки и уже в ноябре можно будет потаращиться на шикарные спецэффекты. Плюс к этому моменту я уже подзабыл, чем всё кончается, а потому решил прочитать всё-таки книгу. И был приятно поражён, о чём и решил сегодня рассказать.
Сюжет может действительно показаться… немного нелепым, а может, просто странным. В 22 веке человечество столкнулось с инопланетной угрозой. И нет, книга не об эпичных битвах, по крайней мере, не с пришельцами. История книги начинается через сотню лет после первого столкновения с инопланетным агрессором. Человечество выжило в войне Первого Вторжения, а при втором столкновении даже победило худо-бедно. Но неизбежна третья война с жукерами – так была названа эта насекомоподобная раса (привет Звёздному десанту!).
И человечество упорно готовится к третьей войне с жукерами. Проблема только в том, что новому флоту не хватает генерала. Человека, который сможет возглавить армию и привести её к победе. Нового Александра Македонского, Суворова и Чингисхана в одном лице. И человечество пошло на безпрецедентный шаг – не искать такого, но вырастить его. Создать гения.
Главный герой книги, Эндрю Уиггин по прозвищу Эндер (Ender – игра слов. Можно перевести, как «Заканчивающий»), является одной из этих попыток – создать идеального генерала. И, как это часто бывает с главными героями книг, ему предстоит стать тем самым, кто преуспел там, где другие проиграли.
Вот только книга совсем не про инопланетную угрозу, хотя в самой книге она часто упоминается. И она не про гения, которому всё поплечу. Она про шестилетнего ребёнка, который проходит через ужасы взросления в человеческом мире. А у каждый может вспомнить, сколько непросто взрослеть ребёнку. К тому же Эндеру ставят все условия на то, чтобы ему было максимально трудно. Его ненавидят и над ним издеваются в школе на Земле, он стал после изгоем среди детей боевой школы. Нам показывают, как ребёнок становится человеком, проходя через испытания, которые не всегда под силам взрослому.
Это книга о людях, а не о войне с насекомыми. Это не «Звёздный десант» Хайнлайна, хотя и там (в книге, не фильме) есть похожие черты. Это книга о взрослении, книга о человеческой психологии. Книга о стратегии и стратегическом мышлении.
И что немаловажно, книга написана отлично. Динамика сюжета увлекает с первых страниц и не отпускает до самого конца, который, к слову, весьма неожидан. Да что там финал, вся книга весьма неожиданна. Это не то, что ожидаешь, судя по аннотации, и это совсем не то, что можно увидеть на обложке. И это приятно на самом деле – я уже порядком устал от книг и фильмов, где каждое следующее действие главного героя, злодея и остальных персонажей заранее можно представить.
Здесь есть персонажи – каждый живой и реалистичный и ты веришь и понимаешь каждый поступок, каждое его действие, как шевелятся шестерни в его голове. Четко прослеживается динамика отношений между персонажами – как меняется от действий одного отношение другого. И всё это сделано так, что читается на одном дыхании.
Я честно скажу, что таких книг я очень давно не видел и не читал. Сочетание ума и действие, увлекательности и познавательности просто за гранью добра и зла. Да, есть и другие хорошие книги, но у Дяченко и Лукьяненко всё слишком психологично, Олди порой занудствуют, Желязны и Пехов больше сосредоточены на действии. Пожалуй, единственных двух авторов я могу привести по схожести – Курт Воннегут и Роберт Хайнлайн. Лишь эти два человека писали в таком же идеальном сочетании на моей памяти. Это не значит, что остальных я уважаю меньше, тех же Олди я уважаю бесконечно, а Желязны перечитывал по несколько раз. Но это…
Итог: Читать. Обязательно читать. В порядке самообразования и для лучшего понимания людей. Чтобы понимать, что такое гениальность и как люди ими становятся, чего им это стоит. Книга действительно шедевр, такие редко попадаются и хвататься за них стоит руками, ногами, зубами и вообще чем угодно. Читать обязательно. Я даже положу сюда ссылку на Либрусек. Всё ради того, чтобы люди читали.

Puzzzle

Post 31-Oct-2014 11:32

[Quote]

Думаю, многие слышали или даже знакомы с сериалом «Блудливая Калифорния» (Californiation), главную роль в котором блестяще исполнил Дэвид Духовны. Факт вполне открытый, но гораздо менее известный, заключается в том, что главного героя и его истори. довольно часто сравнивают с биографией и книгами Чарльза Буковски, одного весьма оригинального писателя. Он не был фантастом и писал в жанре реализма, некоторыми называемого «грязным». То есть, эдакий реализм с блэкджеком и шлюхами.
Об авторе и том, что возможно он стал основой для Хэнка Муди, я слышал давно, однако до книги «Женщины» дошёл лишь недавно. Книга меня действительно приятно удивила, причём не только некоторыми очевидными сходствами между Хэнком Муди, героем сериала, и Генри «Хэнком» Чинаски, героем книги. Но дело даже не в этом – книга оказлась действительно интересной и самодостаточной, так что я решил написать о ней.
Сюжет книги, отчасти основанном на жизни Буковски, повествует о Генри Чинаски – писателе и поэте, чей возраст перваливает за полтинник к началу книги. Он ненавидит людей и любит женщин. Много пьёт и играет на скачках. В переыве между тем и этим, в ночи, когда он один, он садится за печатную машинку и пишет. В некоторых кругах он известен, а в других не очень, но на проживание кое-как зарабатывает. И, периодически появляясь в обществе, Чинаски начинает заводить женщин. О них и книга.
С первого вида сюжет прост и даже немного обыденен. В нём описываются такие вещи, как жизнь, слава и бедность; секс, творчество и алкоголь. Здесь нет большой интриги и судьбы мира не решаются на страницах этой книги – однако не в интриге суть.
Несмотря на приведённый минус «Женщины» читается очень увлекательно, отрываться не хочется. При это нельзя сказать, что автор старался на приятность текста – Буковски не стесняется описывать жизнь Чинаски в бытовых деталях. Описывается всё, вплоть до того, как герой срёт, блюёт и мастурбирует. Приятной обратной стороной, вроде как, является такое же детально описание постельных сцен. Однако и там всё было не для этого.
Важным в книге является её тема. Роман назван «Женщины» не просто так – в романе их много, после седьмой женщины Чинаски я перестал считать. Безумные и не очень, ласковые и жесткие, податливые и властные, роскошные и другие – самые разные. Безусловно, книга описана о них – но не для них. Чинаски явно выражает свою неприязнь к женщинам в некотором смысле, но при этом и подчеркивает приятность их присутствия в жизни.
Помимо этого в книге есть то, что можно назвать жизнью. Она написана в абсолютно реалистичной манере, а «грязные переулки» и блюющий главный персонаж пусть и неприятны, но представляются очень легко, в отличие от всяких эльфов с магами. И это весьма добавляет книги увлекательности – всё-таки мы привыкли жить и узнать чужую жизнь – приятно.
Кроме этого стоит упомянуть, что в книге присутствуют неожиданные повороты сюжета, беспробудное пьянство главного героя, сракастический юмор и весьма своеобразный, оригинальный финал, для которого обязательно добраться.
Итог: очень хорошая книга, но при этом весьма специфичная. Не всем понравится грязный реализм с его подробносями в описаниях даже самых неприятных процессов. Но если вас он не смущает, то книга должна понравится.

Puzzzle

Post 31-Oct-2014 11:32

[Quote]

Много есть книг из раздела «Помоги себе сам». Эта – не одна из них, хотя и помогла мне. А, ну правильно, не помоги себе сам, а помоги себе книгой. Вообще, в наше просвещенное время книги читать не пристало – иди на тренинг, там все разжуют. Не то, чтобы это не работало. Просто книги, как мне всегда казалось, могут дать больше.
Данная книга, если вкратце – это журналистское исследование на тему «может ли обычный человек иметь абсолютную память»? Или даже так «можно ли научиться запоминать всё?» В общем, Джошуа Фоер взял и решил, как журналист, исследовать память человека на предмет полезных данных. Как работает мозг с поступающей информацией? Почему мы забываем все важное и помним не важное. Я устал ставить знаки вопросов и перехожу к рецензии.
Сюжет начинается с конца – с того, как Джошуа в финале чемпионата СШИ по запоминанию пытается запомнить колоду карт. После интригующего начала Джошуа рассказывает, что все началось год назад, когда он попал на тот же самый чемпионат. Там он познакомился с двумя выдающимися мнемониками – Эдом Куком и Лукасом Амзюссом. Это знакомство изменило его жизнь, поскольку толкнуло его к плотному изучению запоминания. В течение следующего года Джошуа тренировался, параллельно исследуя самые разные факты о запоминании.
Его исследование началось с поиска самых забывчивых людей. Он не только изучил причины истории болезни, но и лично с ними пообщался. Подверглась изучению и история одного русского журналиста, который наоборот, не мог ничего забыть. Также Джошуа изучил и сам принцип, по которому работает опыт человека. Как опыт превращается в профессионализм. Как навык доводится до автоматизма и почему это происходит. Также одну главу Фоер посвятил и возможному будущему, в котором не будет нужды в запоминании. В этом будущем за человека будет помнить жесткий диск.
Джошуа Фоер провел тщательнейшее исследование процесса запоминания. Науки запоминания и запоминания, как искусства. Рассказал о ярчайших представителях в этой области – Тони Бьюзене, Дэниеле Таммете и других. Провел экскурс в мир мнемоники.
Причем всё это поместилось в от силы треть книги, ведь основное содержание книги – о том, как Джошуа учился запоминать. Как изучал разные мнемонические техники, преодолевал трудности. Описано это действие хорошим языком. Перед нами не научный труд, а история, что позволяет читать с удовольствием. Это история о запоминании, не лишенная научных фактов и ссылок на труды видных ученых.
Любопытней всего эта книга в послевкусии. Точнее, в последствиях прочтения её. С внезапным удивлением я понял, что мне проще вспомнить то или иное событие. Вдруг оказалось, что я структурировал свою память и могу проще манипулировать ею. Проще стало работать с образами в голове, проще визуализировать некоторые вещи. Я не говорю про тот факт, что просто наконец получил четкое представление, что же такое техника «Дворцы памяти», так разрекламированная Шерлоком. Как она работает, как применять. Разочарую – работает это совсем не так, как показано в фильмах-сериалах.
Поэтому книга к прочтению рекомендована. И хорошо, что я даже могу указать, где она продается – в Книжном 42 по адресу Соколова 46. Если интересно, как навести порядок в голове, вы знаете, куда идти. ;))

Puzzzle

Post 31-Oct-2014 11:31

[Quote]

Давно хотел рассказать об этой книге. Путь двух закадычных друзей через Вегас, в течение которого эти двое пьют всё, что горит, и принимают все наркотики, которые смогли добыть перед поездкой. Возможность узнать, каков на вкус кислотный, мескалиновый и другие наркотические трипы. Возможность узнать, получилось ли у Джонни Деппа и Терри Гиллиама передать атмосферу оригинала в экранизации 1998 года.
Кто такой Хантер Томпсон, написавший эту книгу? Журналист, своим уникальным стилем создавший жанр гонзо-журналистики. Человек, плевавший на законы и мораль, писал правду, как он её видел. В представлении гонзо-журналиста объективность журналистики – миф (с чем я, к слову, согласен), а значит, не стоит и пытаться выдать свою точку зрения за объективную истину. А потому все средства хороши, чтобы читатель получил объёмную картину, читая репортаж. Что это значит на практике, показывает “Страх и отвращение в Лас-Вегасе”.
Сюжет книги основан на реальных событиях. Хотя автор и упоминает выдуманные имена Рауля Дюка и Доктора Гонзо, он тут же замечает, что, конечно, имена подставные. Главному герою поручают отправиться в Лас-Вегас, чтобы составить репортаж о мероприятии “Минт 400″. Однако вещи, собранные Раулем в дорогу, можно назвать заявлением о намерениях. Тут уместна цитата: “две сумки травы, семьдесят пять шариков мескалина, пять промокашек лютой кислоты, солонка, полная кокаина, и целый межгалактический парад планет всяких стимуляторов, транков, визгунов, хохотунов… а также кварта рома, кварта текилы, ящик “Бадвайзера”, пинта сырого эфира и две дюжины амила”. Не сказать, что Рауль Дюк при этом забыл о своей работе, просто он решил совместить адский коктейль наркотиков в своём организме и журналистику. Для этого у него с собой печатная машинка и диктофон.
Как было в реальной жизни, за пределами книги, можно прочитать на английской Википедии. Что до книги, то она представляет с собой крайне любопытное литературное произведение. Наверное, это можно назвать романом, но скорее это “дневник и записки на полях”, оформленные в единое повествование. Здесь почти нет структуры. Есть деление на главы, но повествование неровное, рваное. Литературную значимость “Страх и отвращение в Лас-Вегасе” имеет в основном по причине стиля Томпсона. Умение писать эмоционально, вовлекать читателя в самое интересное – в сознание главного героя. Язык, которым писал Томпсон, просто шикарен, даже пройдя через горнило перевода. Томпсон не боялся говорить откровенно; почти как Роршах, он не признавал полумер и недоговорок. Это придаёт книге свой вкус и цвет.
Что до остального… Полное название книги звучит, как “Страх и отвращение в Лас-Вегасе. Дикое путешествие в сердце американской мечты”. Первое удается, второе… тоже, и отчасти именно тем, как выглядит это “сердце”, книга обязана своим “страхом и отвращением”. Здесь есть, что почитать, и даже переосмыслить пару раз. Уверен, что сам перечитаю книгу не один раз.
Отдельно стоит отметить иллюстрации, сопровождающие книгу. Сделанные ещё при первом издании в 1971 году уэльским карикатуристом Ральфом Стедманом, они превосходно отображают творящееся в помутившемся рассудке Рауля Дюка. Несмотря на то, что они чёрно-белые, грубые, они отлично подходят под стиль автора и дополняют повествование.
В итоге, имеется книга, ставшая историей американской литературы. С ней несомненно стоит ознакомиться. Стиль Хантера Томпсона неповторим, и только ради того, чтобы ознакомиться с этим стилем, стоит читать. А там и помимо этого есть много интересного. Особенно, если вам понравилась экранизация.

Puzzzle

Post 31-Oct-2014 11:30

[Quote]

Итак, я обещал, что пройду Thief The Dark Project и напишу обзор – значит я его сделаю. Буквально через пару дней. А пока я решил рассказать про самый крупный отголосок этой игры. Как и Перумов, Алексей Пехов начал свою карьеру писателя с серьёзного фанфика. Но если Перумов лишь внёс некоторые изменения в Средиземья, использовал декорации для развития истории, то Пехов взял персонажа игры за основу, сделав совершенно новый мир и историю. Даже персонаж здесь претерпел изменения, хоть и не сменил ремесла. Итак, сегодня я расскажу про трилогию “Хроники Сиалы” Алексея Пехова, в которую входят книги “Крадущийся в тени”, “Джанга с тенями” и “Вьюга теней”.
Собственно, кто такой – Алексей Пехов? Сейчас – известный фентезийный автор, издающийся даже за рубежом, что является оценкой качества книг. Автор серии “Хроники Хары” (Ветер и Искры), серии “Страж”, соавтор серии “Киндрэт”. Создатель шикарного романа “Пересмешник” в жанре стимпанк. Однако именно Хрониками Сиалы все началось. Именно с приключений Гаррета в мире Сиалы, куда как отличном от родного мира персонажа.
Прежде всего хочу прояснить ситуацию насчет связей между игрой и книгой. Сюжет трилогии полностью самостоятелен и не требует прохождения игры для понимания всех фактов. Но да, в есть отсылки для фанатов и просто некоторые заимствования. К примеру, в обоих вселенных в городе есть некий Квартал, огороженный стеной, и не без причин. Он пал жертвой магических экспериментов, и можно сказать, что район умер и ожил загробной жизнью. Во-вторых, в обеих вселенных есть некий артефакт, который нужен герою, пусть даже причины его обретения совершенно отличаются. Особо стоит упомянуть Храд Спайн – большую, почти бесконечную гробницу, так напоминающую сразу несколько мест из Thief – Боунхард (что дословно переводится “копилка костей”), особняк Константина и еще пару мест.
В целом же мир Сиала ничуть не похож на мир Thief. В игре рядом с магией и живыми мертвецами соседствовала технология, основанная на паре. Классический стимпанк. Сиала, созданная Пеховым, имеет классические признаки фэнтези – орки, эльфы, магия, никакой технологии. Что до города Авендум, двойника безымянного Города (The City) из игры, то он с одной стороны менее холоден (за счет отсутствия индустриализации), а с другой гораздо более жесток по магическим причинам. Но если в игре есть только Город, то в Хрониках Сиалы сюжет разворачивается и за пределами Авендума.
История Гаррета, свободного вора, изменилась. Не было никаких Хранителей, лишь мастер-вор, взявший в детстве под опеку и обучивший премудростям воровского искусства. В начале сюжета трилогии у Гаррета большие проблемы. Первая зовется Гильдия воров, чей глава хочет наложить лапу на долю всей добычи Гаррета, а потому требует его вступить в гильдию. Вторая проблема оказывается более актуальной – Гаррета ловит стража и доставляет к очень влиятельному лицу. Гаррет получает заказ – ему поручают выкрасть некий артефакт – Рог Радуги – из гробницы Храд Спайн, что находится в спорных землях орков и эльфов. Храд Спйн, многовековое место захоронения эльфов, орков и людей. Катакомбы, проклятые с незапамятных времен, смертельно опасные для каждого, кто рискнет ступить внутрь. А ведь туда еще нужно добраться через всю страну и миновать как-то леса упомянутых орков и эльфов.
Не могу сказать, что мне нравятся эти иллюстрации, но других нет
Так начинается эта история. Перейдем к качествам сюжета. Прежде всего – запутанность доверия. В течение всей трилогии мы будем постоянно всех подозревать в предательстве и гадать, кто есть кто. Лояльность персонажей будет подвергаться сомнению, раз за разом подтверждая теорию Гаррета о том, что доверять нельзя никому.
Второе качество книги свойственно, пожалуй, всем книгам Пехова. В течение книги крайне искусны раскрыты персонажи. Через диалоги, потрясающе написанные. Диалоги вообще показатель хорошей книги, а Пехову они удаются. Через диалоги автор раскрывает очень многое – как мир, так и персонажей. Нельзя сказать, что описания при этом запороты, но на диалоги обращаешь внимание. За счет них Пехов показывает, что в истории главное – персонажи.
Из игры в книгу перекочевал арсенал Гаррета. Верёвки, стрелы с магическими наконечниками, и некоторые детали. Личность персонажа была серьёзно перекопана. Что-то осталось, но изменений довольно много, и это уже не Гаррет из Thief. Но хватит об игре.
В книге очень интересно пересмотрена система фэнтезийных рас и их взаимоотношений. Орки здесь – самостоятельная раса, почти одного с эльфами возраста – в смысле, в мир пришли примерно в одно время, уже с ненавистью друг к другу. Что касается эльфов, то даже их внешний вид подвергся значительным переменам, кои я не стану описывать – пусть это будет сюрпризом. Отдельной расой здесь являются и гоблины.
Магия в мире Пехова тоже весьма своеобразная. Прежде всего стоит отметить ее шаманскую основу – то есть никакой “мысленной магии” Перумова. Долгие речитативы и пляски с бубном. Зато присутствует так называемая “мутирующая” магия – Храд Спайн является ярким примером.
В Храд Спайн много мертвецов…
Всё же можно заметить, что это первая книга автора. Да, сюжет уже здесь весьма захватывает, а диалоги хорошо проработаны. Всё же, есть некоторые провисания сюжета, можно найти несколько ошибок и нестыковок. Спасает хорошая основа и богатая фантазия автора.
Я попытался описать книгу с наибольшей точностью не в ущерб различным приятным сюрпризам и постарался обойтись без спойлеров. В итоге слишком много сравнивал с игрой, но надеюсь, это никого не отпугнёт.
Итог : Отличная книжная трилогия, особенно учитывая, что это дебют автора. Хорошая реинкарнация игры Thief : The Dark Project, она понравится как фанатам, так и не знающим ничего об игре, как я при первом прочтении. Книга рекомендуется к прочтению, такие нечасто выходят.

Puzzzle

Post 16-Oct-2014 14:32

[Quote]

Рецензия на книгу Френсиса Фукуямы "Конец истории и последний человек"
-Каждому мыслящему человеку интересно: что последует нового в истории, кто наследует мир, чем прославится его время? Ответ на этот вопрос может быть двояким - либо человечество или интересующая нас часть его идет к гибели, распаду общественной жизни и закату культуры, либо пророчества сводятся к скорому завершению страданий и конвульсий истории в некотором совершенном общественном состоянии. Им были и Римская империя эпохи Антонинов, и империя Карла Великого, и абсолютизм XVII века, и европейское равновесие сил с 1870-го по 1914 год. В наше время роль совершенного общества, уравновесившего все стороны человеческой природы, социальных сил и международного сообщества, играет прежде всего либеральная демократия - общественное устройство, удовлетворительное для существования человека и не требующее более катаклизмов, которые, по существу, и представляются адептам этой концепции историей. Вспоминается сентенция А.Франса, что история есть цепь "преступлений, бедствий и безумств". Законопослушное и здравомыслящее большинство современной либеральной демократии способно предотвратить в значительной мере первое и последнее; бедствия же поддаются контролю и уже не представляют собой исторические потрясения - в перспективе и они будут укрощены современной наукой и перестанут напоминать о неизбывной зависимости человека от природы. Фукуяма исходит из радужной перспективы конца истории, растворяющейся в стабильной либеральной демократии. Он хочет поставить точку в истории интеллектуального пессимизма, характерного для мирового сообщества и отражающего утраченные надежды века XIX, - действительно, век XX с его тремя мировыми войнами (двумя "горячими" и одной "холодной"), с цепью революций и контрреволюционных переворотов, c иррациональной возможностью перерастания соперничества двух мировых полюсов в термоядерный конфликт мирового масштаба - не оставлял места для оптимизма, исключая неизбывное человеческое "надежда умирает последней".-Фукуяма констатирует радикальное изменение мирового порядка начиная с 1985 года: распад мировой системы социализма, крах военных и иных авторитарных режимов, нарастающее движение передовых стран к либеральной демократии. Сильные по видимости государства оказались неспособными одновременно с нарастанием силы обеспечить удовлетворительный для всего своего населения общественный порядок - фундаментальные стороны человеческой природы оказались ущемленными, и можно было только оттягивать конец подобных государств. Иными словами, государство, подминающее под себя человеческое общество, изначально нестабильно и склонно в той или иной мере к террору в любом его внешнем или внутриполитическом проявлении. Реальная демократия способна дать простор гражданскому обществу в двух его ипостасях - свободном рынке и политической конкуренции. Первая должна строиться на основе либерализма, традиции которого восходят к периоду подготовки первых буржуазных революций; вторая обеспечивается представительной демократией, распространяющей свои корни вплоть до античности. Демократия означает гарантии прав прежде всего гражданских (свобода гражданина по отношению к его личности и собственности); религиозных и вообще мировоззренческих; и политических - свобода от контроля в делах, которые не влияют непосредственно на благосостояние общества в целом таким образом, что сделали бы подобное вмешательство необходимым.-Социализм пытается обеспечить вторичные и третичные права человека за счет фундаментальных, что с неизбежностью ведет к неудовлетворенности человека и кризису самого социалистического общества. В своем экономическом проявлении либерализм - "признание права свободной экономической деятельности и экономического обмена на базе частной собственности и рынков" (с. 87). Сочетание демократии и либерализма приводит передовые общества к концу истории и вершине прогресса. Последнее предполагает, что история имеет определенную направленность и цель. Фукуяма исходит из сциентистского толкования смысла истории. В самом деле, для античности характерен взгляд на историю как на циклически-прерывное явление. Линейность и направленность истории привносит христианство, но только становление научного метода и формирование независимого научного мышления привносит в историю такое явление, как прогресс. Именно научные достижения становятся двигателем общественного развития и прогресса, что неизбежно ведет к развитию свободного предпринимательства, расширению зоны влияния третьего сословия, формированию демократических идей и их воплощению в социальную жизнь. Идея прогресса становится особенно популярной после Французской революции (Кондорсе и жирондисты), параллельно с которой и развивается идея Универсальной Истории как движения к лучшему будущему. Фукуяма опирается на Канта с его представлениями о едином республиканском правлении в различных государствах, основанном на свободе человека и ведущем через эгоистические стремления отдельных людей к формированию нового права и достижению Вечного Мира. Далее Фукуяма переходит к анализу взглядов Гегеля - в значительной мере сквозь призму неогегельянца Кожева. С точки зрения Гегеля, история заканчивается прусским сословно-представительным государством, в котором "универсальный" класс чиновничества снимает противоречия между сословиями. История завершилась, все дальнейшее - лишь подтягивание провинций. Фукуяма вполне согласен с таким сценарием развития человечества - с оговоркой, что именно либеральная демократия является вершиной развития истории человечества. Именно кумулятивный эффект развития науки становится основой современных технологий, гарантирующих совершенствование промышленности и обеспечивающих высокий уровень потребления, что делает жизнь достаточно терпимой для всех, независимо от социальной принадлежности, и это обеспечивает отказ от насильственных революций (что характерно, либеральная революция ненасильственна) и дает новую легитимность для либерально-демократического порядка. Наука и рациональная организация труда дают толчок совершенствованию общества, приводящий, в свою очередь, к либеральной демократии.-Развитие капитализма приводит к индустриализации, которая в разные времена охватывает весь мир. Реальностью становится международное разделение труда и централизация рынков при децентрализации принятия решений, что ведет прямо к постиндустриальному обществу. Дело в том, что "демократия лучше всего приспособлена для работы с быстро возникающими групповыми интересами..." (с.184). Это немыслимо без либеральной демократии, в которой рациональное разделение труда обеспечивается высоким уровнем образования и доступом к принятию политических решений через своих представителей. В конечном счете возникает средний класс, который требует участия в политике и равенства прав.-Человеческая природа (и этот взгляд отстаивает не только Фукуяма) не создана раз и навсегда, но создает себя в ходе исторического времени. Однако существуют некоторые границы, внутри которых и осуществляется историческая изменчивость. Можно сказать, с позиции автора, что жизнь в универсальном (охватывающем все социальные группы равенством прав) и однородном (наделяющем всех одинаковыми свободами) государстве для его граждан полностью удовлетворительна. Современное либеральное и демократическое общество в целом лишено противоречий, а те, которые возникают, быстро и безболезненно разрешаются на основе демократических процедур и распределения социальных благ. Однако человек определяется не только своими желаниями и своей рассудочностью, но чем-то большим, а именно потребностью в признании его самого в качестве свободного и равного существа и в качестве его самого как индивида, в качестве представителя той или иной социальной группы, наконец, как представителя человеческого рода. Постановка проблемы признания является несомненной заслугой Фукуямы.-Для предшественников Гегеля вопрос о природе человека стоял как вопрос о "естественном состоянии", если не исторически, то логически исходном по отношению к последующей истории. Для Гоббса исходное предысторическое состояние есть "война всех против всех", дикость, страдание и насилие в этих условиях господствуют и не дают человеку возможности реализовать свою исконную свободу на благо хотя бы его самого. Выход из этого первобытного состояния есть отчуждение человеком своего суверенитета и самовластия в пользу сообщества людей, социального целого и превращение его в легального члена общества, вся легитимность которого замыкается на государе как воплощенном выражении общественного устройства.-Локк, основываясь на подобном понимании первоначального человеческого состояния, приходит к выводу, что легитимность власти государства над его гражданами все же не безусловна - она простирается до тех пределов, за которыми власть оказывается злоупотреблением делегированных ей полномочий по организации общественного устройства на основе наиболее полного удовлетворения фундаментальных человеческих потребностей. За этими пределами вышедшая из разумного русла власть становится деспотией, и граждане имеют право разрушить ее революционными средствами, чтобы установить порядок, более соответствующий фундаментальным потребностям людей и "естественному" разуму. Локк явился представителем идеологии "славной революции" 1688 года и оказал решающее влияние на Отцов-Основателей США. Однако концепция "прирожденных потребностей", как считает Фукуяма, заметно сужает характерные для человека черты и не учитывает даже того, о чем говорит современная нам этология о животных. Каждый человек стремится интегрироваться в социальное целое и занять в нем определенное положение, соответственно своему видовому и индивидуальному характеру.-Фукуяма считает необходимым вернуться к Гегелю, точка зрения которого на природу человека богата как раз вопросом о признании и потребностью признания индивида человеческим существом. У Гегеля это связано с диалектикой раба и господина. Действительно, у человека существуют некоторые потребности, общие с животными, все они в конечном счете сводятся к самосохранению. Начало человеческой истории - ожесточенная схватка двух людей, в которой стоит вопрос о самой жизни, и в ней побеждает тот, кто готов рискнуть жизнью ради победы. Тот, кто предпочитает жизнь за счет подчинения, становится рабом и, в общем-то, не человеком, другой становится господином и освобождает себя от исконного труда ради хлеба насущного. Однако господин оказывается рабом своего раба - последний в труде инвестирует свою жизнь в господство над природой и в этом обретает свое признание как человека. В определенный период истории он освобождается от господина и становится господином самого себя и своего труда - теперь он ориентирован на взаимное признание людьми друг друга внутри гражданского общества. Иными словами, по Фукуяме, признание является важнейшим фактором, развитие которого от господства человека над человеком к взаимному и свободному равноправию либеральной демократии неотделимо от всей человеческой истории и недоучет которого был характерен для англосаксонской традиции. Человек не сводится к животному, напротив, он становится человеком, когда преодолевает свою животную природу (инстинкт самосохранения в разнообразных его проявлениях) и творит себя сам. Однако англосаксонская традиция особый упор делает на сохранении индивидом собственного существования, и существования достаточно комфортного. В этом отчетливо проявляется далекий от идеалистического подъема духа эмпиризм англосаксонской философии.-Исторически потребность в признании в политической философии восходит к Платону, его разделению души на вожделеющую (потребности), рассудочную и яростную (тимос); последний связан с ценностями и самооценкой человека. Фукуяма считает, что так порождаются главные аффекты человека: гордость -соответствие самооценки и оценки другими, стыд - когда самооценка завышена, и гнев - когда чужая оценка занижена. Все они способны подчинять себе первичные "витальные" потребности. Уже сам Платон заметил, что общество, в котором господствует тимос, есть общество, "где зло полностью смешалось с добром" (Платон. Государство.VШ. С. 548). Только рассудок может отделить в тимосе добро от зла и, взяв просветленный тимос в союзники, управлять низшей, вожделеющей частью души-История человечества, с точки зрения Фукуямы, - история восхождения, господства и падения тимоса в современных эгалитарных обществах. Однако тимос неискореним, является вечным спутником человечества. Фукуяма вводит производные термины: мегалотимия - стремление к исключительности и всеобщему особому признанию и изотимия - стремление к равному во всем и среди всех уважению уже потому, что ты человек. Мегалотимия характерна для аристократических обществ; изотимия - основа общества либеральной демократии и существенно зависит от того уровня, какого достигло общество в своем развитии, чтобы гарантировать априорное и повсеместное признание равного достоинства людей. Далекая от объективного идеализма англосаксонская традиция, основывающаяся на эмпиризме и чреватая субъективным идеализмом, по существу, не учитывает право на признание в качестве серьезного фактора политической и общественной жизни, рассматривая мотивы социальной и политической жизни как основанные на потребностях рациональные акты вступления или невступления в "общественный договор", и приводит к тупикам "моральной арифметики".-По Гегелю, человек в актах труда обретает свое достоинство и свободу от природной детерминированности, чего лишен праздный господин. Рано или поздно господин оказывается низвергнутым, и общество основывается на освобождающем труде - каждый становится господином. В либеральной демократии излишки тимоса каналируются в экономическую и политическую конкуренцию, гражданскую или военную службу, спорт, науку, искусство.-Фукуяма отмечает, то либерально-демократическое государство должно быть универсальным, то есть предоставлять равные права людям, поскольку они люди, а не представители той или иной социальной группы, и должно быть однородным, поскольку стремится преодолеть национальное, религиозное и классовое разделение. Такое государство стоит на двух столпах - свободной экономике и признании. Либеральная система впервые в истории основана на явном общественном договоре и является выражением согласия людей жить в ней, но при этом подчиняться диктату демократического большинства. Жажда признания лежит в основе таких исторических явлений, как аристократия, религия и национализм. Все они отходят в сторону и становятся частным делом граждан перед лицом либеральной демократии. С другой стороны, англосаксонский либерализм оставляет мало места сообществам непосредственного участия - городским и сельским общинам, политическим, религиозным, творческим сообществам по интересам в значительной мере - и семье. Либерализм - мощный фактор гомогенизации общества, превращения его в однородное "вещество", движения которого предсказуемы на основе потребностей жизни, свободы и стремления к счастью, чаще всего понимаемого как потребность в собственности. Таковы условия жизни в зоне "конца истории" в ее отличии от все еще исторического мира, остающегося в рамках долиберальной и додемократической истории, раздираемой расовыми, национальными, религиозными, идеологическими и классовыми противоречиями. Для передовых стран и регионов история закончилась; началось блаженное процветание. Этот мир наследует последний человек, за которым уже не будет первого человека или сверхчеловека Ницше.-На пути к равенству всех остаются: разделение труда, имущественные различия, различия в природных способностях и различие культур. Однако они либо являются необходимыми для либерально-демократического порядка и компенсируются иным способом, либо находятся в состоянии сглаживания в "обществе среднего класса". Можно сказать, что современное общество потребления практически достигло Марксового "царства свободы", когда за минимум работы каждый может получить максимум благ. Однако свобода и равенство не всегда совпадают, и равновесие между ними неустойчиво; реальная политика либеральной демократии должна повышать их устойчивость. Вызовами этому порядку остаются расизм, инвалидность, сексизм и гомофобия - таковы заботы последнего человека.-Тимос требует борьбы и жертвы, а обыватели либеральной демократии сторонятся и боятся их. Борьба и жертва требуют признания неравного права, в отличие от гарантированных конституцией - но кто оценит жертву и подвиг среди всех равных... По существу, человек сводится к детерминированному природными потребностями и физиологией телу; для души и духа нет места.-Демократии особенно склонны сочувствовать страданиям тела, а не исканиям и мытарствам души - они определяют человека экономическими, материальными потребностями и жизнью в расчетливом мире консюмеризма, разрастающегося потребления. Человек здесь толерантен добру и злу. Ценности подменены целями, и ни одна система ценностей не лучше другой. Истекшая история, ее опыт научили нигилизму - ценностей нет, нет идеалов, традиций, авторитетов. Есть лишь потребности, и главная - не отстать от соседа. Сосед стал богом последнего человека. Но, полагает Фукуяма, куда опаснее стать вновь "первым человеком" в мире, имеющем современное оружие и технологии средств массовой информации, вновь раскрыть ящик Пандоры. И останутся ли навсегда ценностью толерантность, свобода, равенство, сами либерализм и демократия, коль скоро все ценности девальвированы и разрушены и царит нигилизм и релятивизм?.. С точки зрения старости человечества Фукуяма приходит к выводу, что ни один режим не может удовлетворить всех и повсюду, в том числе и либеральная демократия: неудовлетворенность возникает именно там, где ее завоевания кажутся наиболее очевидными, - в свободе и равенстве. А это возможность запустить историю заново. Фукуяма меланхолически замечает: "Хотя современные общества развились до демократических, современная мысль зашла в тупик и не может прийти к согласию о том, что составляет суть человека и его специфическое достоинство, а потому не может определить права человека"-В книге Фукуямы современная либерально-демократическая мысль доходит до последних выводов и открыто заявляет о том, что либеральная традиция стоит перед угрозой осуществления собственной утопии - по крайней мере в определенной части мира. Как и во всякой утопии, ее герои смешны или ничтожны; бесплодны потуги обеспечить счастье человечества на все времена или по крайней мере стать "золотым веком" для новых мифологий нового витка всемирной истории, веком, предшествующим новой эре героев в свете ставшей очень устойчивой в информационный век памятью человечества о релятивности всех ценностей, - и все это говорит о том, что конец истории и реализация призрака "последнего человека" становятся даже не реальностью, а суровой необходимостью, с чем нельзя не считаться. Альтернативой для России может быть только переход - уже окончательный - в разряд стран "истории" с ее конвульсиями и борьбой, стран, нужных лишь своими ресурсами для обеспечения завершившего историю "золотого миллиарда" сырьем и дешевой рабочей силой. Фукуяма довел либерально-демократическую мысль до последнего предела, до "ultima tule"; вместе с его последними признаниями и прозрениями конца истории и конца развития человека можно сказать, что он - последний Фукуяма.
 

Current time is: 08-Dec 04:04

All times are UTC + 3